Самарские судьбы

Самара - Стара Загора
Блоги
лирика,прозаНерождённые стихи
Ненаписанные стихи –
Не зажжённые в доме свечи,
Тихой поступью монахинь
Иногда мне спешат навстречу…

Не начертаны их имена
В фолиантах больших и умных,
И плутают стихи без сна
Меж галактик и терний лунных.

Неприкаянные стихи –
Не рождённые в муках дети,
Не отмоленные грехи,
Тихий реквием о поэте...

Каждый стих – безымянный солдат,
Что за веру погиб в Человечность…
И растёт стихотворный ряд
Сорняком у дороги в Вечность.
Траектория дождяТРЕТИЙ СЛЕВА, ВТОРОЙ СПРАВА
"Хроники самарочки"В Самаре отметили 108-ю годовщину со дня рождения почётного гражданина города Николая Кузнецова
Он родился 23 (по старому стилю 10) июня 1911 в городе Актюбинске Российской империи (ныне город Актобе Республики Казахстан).

Его отец Дмитрий Матвеевич по профессии был рабочий-котельщик, а мать Мария Михайловна – домохозяйка.
Ромашковый букетЯ её придумал
Она в моём воображение
И во сне, и наяву,
Я в каждой женщине,
Ищу свою заветную мечту.

Я её придумал, это значит,
Что для меня её красивей нет,
И чтоб она была как в жизни,
Нарисовал её портрет.

Она стояла, улыбалась,
С косой пшеничной на груди,
Она меня лишь дожидалась,
В саду в беседке у реки.

И я бы шёл к ней на свиданье,
С букетом полевых цветов,
От счастья в сердце ликование,
А в душе была любовь.

Я верю, что на этом свете,
Есть и такая для меня,
Я повстречаю её всё же,
И навсегда с ней буду я.

Она в моём воображение
И во сне, и наяву,
Я в каждой женщине,
Ищу свою заветную мечту.
Сторона родная - ЛукоречьеУехать… Побродить по Жигулям
Уехать…
Побродить по Жигулям,
в дороге встретить первый луч рассвета.
Подняться по росистым ковылям
на Молодецкий.
Горький запах лета
вдохнуть.
И слушать песни бурлаков,
бредущих по бечéвнику гурьбою.
Косые космы снежных облаков,
висящие над самою водою,
увидеть.
И продолжить торный путь,
в чащобе отыскать святой источник,
испить воды, как истины хлебнуть,
в конце строки поставив многоточье.
МИР ДУШИВ большую жизнь

Ну, вот и всё, теперь открыты двери….
Не помня текст записанных цитат,
На школьной сцене, всё ещё не веря,
Смущаясь, получаешь аттестат.

Ты промолчишь, но это ли ошибка,
Ведь впереди ждут тысячи дорог!
И в зал сбежишь с нескрытою улыбкой,
В большую жизнь, переступив порог.

Родная, знаешь, берегись трусливых,
Есть у врагов и милое лицо!
Нет на земле предателей счастливых,
И не бывает верных подлецов.

Не жги себя в обидах ерундовских,
Счастливой будь от прожитого дня.
Но это так, ворчу по-стариковски….
Ты извини, пожалуйста, меня.

… Всё впереди: и слава, и афиши,
А я надежду в сердце поселю.
Тебя, обняв, когда-нибудь услышу:
«Ну, здравствуй, дед, я так тебя люблю!»
лирика,прозаБаба Вася, сундук и Шельма
Большой сундук, что стоит за печкой-голландкой, каким-то странным образом перекочевал из сказки про Кощея Бессмертного в избу к бабе Васе. На самом деле, бабушку зовут Василиса Петровна, но Таська с Олькой (две любимые бабкины внучки) называют её так же, как остальные – бабой Васей.
Таська с Олькой давно бы открыли сундук, да бабка бдит: ключ, подвешенный на замусоленный шнурок, висит на гвоздике в серванте, в самом верху. И что там, в сундуке, неизвестно, но очень хочется узнать!
- Таська, Олька, даже думать не могите! – бабка грозит внучкам длинным, пожелтевшим то ли от времени, то ли от солнца, пальцем в такт ходикам с гирьками. Получается что-то вроде: «Тась-ка, тик-так, Оль-ка, тик-так, не-мо-ги-те!»
Да, бабка бдит…
Скоро бабушка уйдёт на вечернюю дойку, Олька позовёт сестру Таисию, или проще говоря, Таську, они придвинут тяжёлый табурет к серванту и достанут, наконец, заветный ключ. А уж там, в сундуке, богатства – видимо-невидимо! Может леденцы, может петушки на палочке, а может серебро да злато, как в сказке.
Олька старше Таськи и это даёт ей явные преимущества перед сестрой: Олька первая измеряет глубину лужи, первая переходит вброд стремительную речку и первой взлетает на забор, опасаясь гусиного клюва. Сначала Олька специально дразнит гусака, а потом, сидя на заборе, словно растрёпанный воробышек, кричит оттуда сестрёнке – «беги!»

… Олька, встав на цыпочки, дотянулась до вожделенного ключа. Озираясь по сторонам, вставила его в замочную скважину и дважды повернула. Ключ скрипнул по-стариковски, дужка замка щёлкнула, и Олька уверенно откинула железную навесную щеколду.
Приподняв тяжёлую крышку, сёстры переглянулись и, не мешкая, принялись изучать содержимое. Так… Ничего интересного… Ни сокровищ тебе, ни золотого Кощеевого яйца.
Отрезы новых тканей, пачка денег, перетянутых резинкой, небольшая, но красивая икона, пожелтевшие фотографии… Ни конфеток в железной коробочке, которые бабушка почему-то называет «монпасье», ни злата-серебра, ни петушков на палочке.

Олька вдруг по-мышиному пискнула и замерла, уставившись круглыми от ужаса глазами на неизвестный объект за Таськиной спиной. Таисия повернулась…
Баба Вася, прислонившись к дверному косяку и скрестив на груди руки, смотрела на Таську с Олькой с какой-то странной задумчивостью, и даже с грустью.
- Нашли, чаво искали? – равнодушно спросила баба Василиса.
- Ба, мы сейчас всё на место положим… Мы боле так не будем! – в боевом Олькином голосе на этот раз послышались жалобные нотки.
Бабка и ухом не повела…
- Таисия, подай-ка мне вон ту кумачовую тряпицу.
Девочка повиновалась.
Бабка развернула свёрнутую конвертиком ткань.
- Скока-ж можно нехристями ходить? – Будто сама себе задала бабка вопрос. – Гляньте, голубы мои, крестики вам в храме сама выбрала. Завтра воскресенье, в соседнее село в храм поедем – крестить вас, окаянных.
- Ба, а коли мамка заругает?
- А мы мамке вашей не скажем, - хитро улыбнулась баба Вася.
Олька наморщила чуть вздёрнутый, с широкими ноздрями, загорелый нос:
- Мамка сказала, что если ты, бабуля, станешь нас в храм звать да крестик на нас наденешь, то мы к тебе в гости больше не приедем. А мамку с работы выгонят, потому как она – партийная.
Что значит «партийная», ни Олька, ни Таська наверняка не знали, но предполагали, что мамка сидит в кабинете за красивой партой точно так же, как Олька - на уроках в школе. Только парта эта – новая, свежекрашенная, с откидной крышкой, а не такая, как у Ольки – исписанная, исцарапанная, с облупившейся зелёной краской…

- Вы мамке не сказывайте, всё и обойдётся, всё сладится, - улыбается баба Вася. – Коли мамка партийная, так что с того?.. Дети должны страдать?.. Не бывать тому! Я уж вам и крёстных нашла, и подарки приготовила.
- Какие подарки, ба?
- Загодя говорить не стану, потерпите до завтра. А теперя – вечерять, да по кроватям.
Сколько себя Таська помнит, бабка Вася всегда спала в задней комнате, рядом с огромной, занимавшей чуть ли не половину комнаты, русской печью. Внучкам стелила на высокой, с железной блестящей спинкой, кровати с белым подзорником, мягкой периной и огромными подушками. Таська и Олька тонули в пуховых объятиях точно также, как тонет деревянная ложка в густой деревенской сметане; как тонет оса в чашке со свежим мёдом; как тонет гребень для волос в стоге сена – поди отыщи!
- Я боюсь, - зевая, прошептала Олька.
- Чего боишься?
- Креститься боюсь. Мамка узнает – заругает, и бабе Васе влетит.
- Не бойся, Олька! Я тоже боюсь.

Утро в деревне наступает исподволь, украдкой, долго предаваясь неге, словно дитя малое. Сначала сквозь сон Таська слышит петушиную перекличку, чуть позже – птичьи рулады, и наконец, мычание коровы Зорьки. Гремят чугуны и ухваты – это бабка Вася хлопочет по хозяйству.
Бабушка держит внучек в строгости и практически ни в чём не даёт слабины. Намедни Ольга с Таськой и двумя подружками залезли в соседский сад за яблоками. Яблоки оказались кисло-горькими и такими жёсткими, что зубы можно обломать! Даже хуже, чем в бабушкином палисаднике… Прознав про это, бабушка придумала изощрённое наказание: прополоть пострадавшей бабке Авдотье (ветки у яблони сломали!) во искупление греха грядки с луком – «чтоб неповадно было!»
Красная то ли от злости, то ли от жары, обливающаяся потом Олька остервенело дёргает с грядки сорняк, и две её тонкие светлые косички, словно живые, подскакивают на худых загорелых плечах.
- Ну, что, голубы мои, осознали?.. Брать чужое – не моги! – баба Вася глядит на внучек сердито и свысока.
- Ба, мы просто так, попробовать хотели, - лепечет Таська.
Олька только носом от возмущения шмыгнула, и слёзы блеснули в её ярких, как цветы незабудки, глазах…

Председатель колхоза дал бабе Васе самую строптивую, самую непутёвую кобылу по кличке «Шельма».
- Звиняй, Петровна, других нету-ть! Сама понимаешь, страда сенокосная… Ты это, поласковей с ней… Ужо шлея под хвост попадёт – греха не оберёшься.
Шельма, каурая кобыла с крупным задом, нечёсаной гривой и белой звёздочкой во лбу, глянула из-под чёлки лукавым взглядом лиловых глаз, словно понимая, о чём идёт речь…
Баба Вася ещё раз проверила упряжь, ласково похлопала лошадь по загривку:
- Будешь умницей – сахарку дам.
И обращаясь к внучкам:
- Залазьте, девоньки, в телегу.

Баба Вася сегодня нарядная, как никогда! Синяя сатиновая юбка в горох, белая кофта с отложным воротником, на голове – тонкий, с бахромой, платок. И вся бабка Василиса так и светится, так и светится! Ростом высока, кость широкая, тяжёлая, на теле – ни одной лишней жиринки. Спина ровная, фигура статная.
Олька с Таиськой отглажены, отмыты, волосы заплетены в косы и перетянуты яркими лентами.
Олька аккуратно, чтоб не замараться, ставит ножку, обутую в сандалию, на облучок телеги, а после легко взлетает на кучу свежего сена. Поверх сенной подстилки баба Вася загодя постелила самотканое покрывало с алыми розами.
Олька протянула сестре руку:
- Таська, залазь!
Бабка Вася ухватила двумя руками вожжи, уверенно крикнула:
- Но, родимая, пошла!
Шельма медленно тронула с места…
Подле дома с резными наличниками бабка Василиса подсадила будущих крёстных – близняшек Уткиных. Сестрицы – кровь с молоком! Косы – пшеничные, брови – дугой, глаза – серо-зелёные, как вода в озере. Отличались сёстры друг от друга лишь тем, что у одной на голове надета косынка белая, у другой – голубая.
- Ну, с Богом! – бабка Василиса тронула с места…

Грунтовая дорога вывела повозку за околицу села, провела между ельником, подступавшим к дороге почти вплотную, спустилась в небольшой лог, опять услужливо вывела на ровное место.
Жёлто-зелёное разливанное море пшеницы простиралось так далеко, как только можно представить! Оно колыхалось и шелестело под порывами ветра, волновалось, шевелилось и трепетало, точно живое.
Сквозь размеренный стук колёс доносился стрёкот цикад и разноголосая трель жаворонков. Поднимая облако охристо-рыжей пыли, Шельма миновала поле и въехала в тень небольшой берёзовой рощицы. Из чащи пахнуло настоявшимся запахом муравейника, летней прохлады, перезревшей земляники…
Шельма, до того спокойная, вдруг с шумом выдохнула воздух, громко всхрапнула, и задрав хвост, рванула с места в карьер.
- Стой, Шельма! – крикнула баба Вася, и что есть силы натянула вожжи.
Да куда там! Кобылу понесло…

Таська зажмурилась. Сёстры Уткины ойкнули и одновременно вцепились в деревянный остов телеги. Олька закусила нижнюю губу и округлила глаза, отчего стала похожа на испуганного кролика.
Шельма летела по лесной, заросшей невысокой травой дороге, во весь дух! Телегу подкидывало и подбрасывало на каждой кочке.
- Тпр-у-у! Стой, дура! – Крикнула баба Вася и крепко выругалась.
Лес неожиданно расступился и путешественники, к счастью своему, оказались на открытом пространстве. И тут случилось чудо – Шельма вдруг пришла в себя… Ещё тяжело вздымались её бока, ещё прядала она ушами и скалила жёлтые зубы, но шаг лошадиный становился всё тише, спокойнее, дыхание – ровнее.
Таська взглянула на бабушку – руки у бабы Васи слегка дрожали, красивый платок сбился на затылок, волосы, собранные при помощи шпилек в небольшой, с проседью, пучок, растрепались.
Таська хотела заплакать, но потом передумала.
- Што, девоньки, испужались?.. Слава Тебе, Господи – обошлось!
Баба Вася поправила на голове платок, достала из кармана кусочек сахара, спрыгнула с телеги:
- Не шали более, дурёха… На-ко тебе сахарок, угощайся.
Шельма повела мордой, потянулась губами и аккуратно подобрала с бабкиной ладони кусочек сахара.
Дорога пошла под горку. Впереди, полыхая в лучах восходящего солнца, показались маковки храма…

Странное чувство охватило Таську с Олькой, когда они перешагнули высокий порог церкви! Робость и любопытство, ощущение чего-то манящего и в то же время запретного, чувство присутствия мистического, необъяснимого, невидимого глазу, сказочного и непонятного!
Однажды Олька наткнулась на маленькую иконку, спрятанную в недрах необъятного шкафа.
- Дочка, положи на место! – прикрикнула мать.
- Ты что, молиться будешь? – удивилась Олька.
- Сказано тебе, положи! – мать ещё пуще рассердилась.
А потом, словно извиняясь, добавила:
- С Тасей дальше двора не ходите. Приду с партсобрания – ужинать станем.

И вот теперь Олька с Таськой видят вокруг такое количество икон, что голова идёт кругом!
Батюшка нараспев что-то говорит на непонятном языке и кроме отдельных слов - «Господь», «во имя Отца и Сына» - девочки ничего не понимают. Батюшка размахивает железным горшочком, привязанным к длинной верёвке, и от каждого взмаха руки из этого волшебного горшочка вылетает облачко прозрачного дыма. Облачко пахнет смолой и тлеющими угольками. Олька с Таськой стоят смирно, смотрят во все глаза и ничего не понимают в таинстве Крещения…
Батюшка обмакивает пёрышко в масло и рисует на животах Ольки и Таськи крестики. Ольке невыносимо щекотно, она смеётся громко и так заразительно, что Таська подхватывает радость сестры, смеётся, трясёт выгоревшими на солнце кудряшками… Сёстры Уткины тут же одёргивают сестёр, батюшка смотрит строго и печально, а баба Вася, стоя у самой двери и понимая свою беспомощность, громко вздыхает, укоризненно качая головой…

- Вот вам подарки, голубы мои, - баба Вася достаёт из сумки четыре пакета. – А это теперича ваши крёстные мамки – Маша да Наташа. Спасибо, девчата, что согласились.
Сёстры Уткины благодарно кивают головой, разворачивают свёртки. Олька с любопытством глядит через плечо: у каждой из девушек в пакете – духи «Красная Москва» и платочек с тесьмой по краю. Таська разворачивает свой подарок и млеет от восхищения: кроме новенького пенала с ручками, там лежит коробка цветных карандашей, пачка вафель и три большие конфеты «Гулливер». Больше всего Таська обрадовалась пеналу – в этом году она идёт в первый класс!
- Спасибо, бабуля! – пропела Олька.
- С праздником! Слава Богу, крещёные… Теперь Господь хранит вас… Уговор-то помните? Мамке – ни гу-гу!
- Ла-а-а-дно, - отмахнулась Олька.
Таська дотронулась до крестика – он был надёжно спрятан под платьем и приятно холодил кожу…

Мамка вышла из машины нарядная: на голове – высокий шиньон, в руках – лакированная сумка, на ногах, под цвет сумке, белые лакированные босоножки на высоком каблуке.
Олька, как всегда, успела первая… Она подбежала к матери, обхватила руками, уткнулась лицом в юбку…
- Оля, Тася, я – за вами. Собирайтесь домой!

И в этот самый момент Таська поняла, что не сможет хранить и прятать в сердце ту радость, что рвётся из груди.
- Мамочка, сейчас я тебе что-то покажу!
Таська метнулась в комнату, достала из-под подушки свой заветный крестик и кинулась в дверь...
Баба Вася угрюмо и в то же время, с чувством превосходства взглянула на сноху.
- Крещёные мы теперь. Так-то вот!
- Тише, мама! – вскинулась молодая женщина и испуганно оглянулась на водителя, ожидающего в машине. – Нас могут услышать.
Молодая женщина подошла вплотную к свекрови и шепнула:
- Спасибо, мама! Я бы никогда на это не решилась.
Молодая женщина наклонилась и легко коснулась губами морщинистой щеки свекрови. Баба Вася что-то быстро смахнула со своего лица. Таська не успела разглядеть, что именно - может быть, пылинку, а может быть, маленькую мушку, нечаянно попавшую в глаза бабе Васе.
КарагайПосле июньского дождя
Вплотную подступает лес
своими кронами и птицами,
Дрожит зелёными ресницами,
Подтягивает край небес.

Всё в каплях. Ветви наклоняются,
Лес переполнен, как стакан,
И растворяется тоска,
Вся, без осадка, растворяется.

А сосны облаком парят,
Стволами замерев органными,
И птицы посвистами странными
О чём-то важном говорят.

И в лужи опрокинут мир.
Отмыт и высвечен, и выстиран,
И бродит соками и мыслями,
Цветёт, поёт зелёный пир.
"Их знали миллионы"50 лет со дня смерти Николая Рыленкова


Николай Иванович Рыленков родился 15 февраля 1909 года в деревне Алексеевка Смоленской губернии, в крестьянской семье.

В 1933 году он окончил факультет литературы в Смоленском университете, где подружился с Александром Твардовским, в этом же году выходит его первая книга «Мои герои». Перед самой войной, в 1940 году, он выпускает книгу «Берёзовый перелесок».
БлогонёчекАхматьское))

Мне ни к чему одические рати
И прелесть элегических затей.
По мне, в стихах всё быть должно некстати,
Не так, как у людей.

Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда,
Как жёлтый одуванчик у забора,
Как лопухи и лебеда.

Сердитый окрик, дёгтя запах свежий,
Таинственная плесень на стене...
И стих уже звучит, задорен, нежен,
На радость вам и мне.
Анна Ахматова


«Когда б вы знали…»! Вот какого, а, Создатель,
Ты, эх, за этот сор потрафил ей?!
А я другой! Не мусоросжигатель!
Не из графьёв, ей-ей!

Мне лопухи и лебеда, и одуванчик
Про тяпку, да! Про грабли речь ведут!
А если плесень!.. Всё, прощай, диванчик, –
Не до стихов мне тут!

И нас, таких, не рать – одические рати!
Горшков на обжиг!! На Олимп, друзья!!!
…В моих стихах всё так и есть – некстати!
(Замечу, кстати, я...)
"Хроники самарочки"«Ах, Ахматова!» - 130 лет со дня рождения Анны Андреевны Ахматовой


21 июня на площадке перед главным входом в Самарскую областную универсальную научную библиотеку ценители поэзии радовали слух стихотворениями Анны Андреевны Ахматовой.
Мои стихи, песни и прозаЖелезнодорожное
…И я прозрел на ранних перегонах,
Где сопок даль зелёно-голуба:
Жизнь промелькнёт - пейзаж в окне вагона
Экспресса под названием «Судьба».

Но и за то Создателю спасибо,
Что свет зелёный дал мне - пролететь
По звонким стыкам БАМа и Транссиба
От станции «Рожденье» к пункту «Смерть»…

23.06.2019
О разномКОЛЫБЕЛЬНАЯ ПАПЫ


22 июня много лет назад началась война, которую люди будут долго помнить.
Мой папа 1939 года рождения и помнит всю войну, как и увидел - глазами ребёнка.
Он пел мне в качестве колыбельной песню "Двадцать второго июня..."., которая, видимо, была связана с его детством..
Сколько таких мальчишек и девчонок давно выросли и состарились, имея похожие воспоминания!..
Комок в горле...
Пусть больше не будет войны!
КривоРожкаДо завтра
Дотянуть бы до завтра,
Ну а там – как Бог даст!..
Время низкого старта,
Время злого азарта –
Если друг не предаст.

Наше время такое,
Четко видится мне:
Тот, кто жаждал покоя
В васильках над рекою –
Тот ошибся в цене.

И, казалось бы, вечер –
Это не навсегда…
Только круг нам очерчен,
И порадовать нечем
Приходящих сюда.

Наши дети и внуки –
Что им память веков?
Опускаются руки,
Не хватает науки,
Чтоб учить дураков!

Мы на чистом азарте
Разорвем этот круг.
Лишь бы только со старта
Сил хватило до завтра,
Да не предал бы друг!
О чём угодноОх, уж этот эта ферзь!
В шахматах помимо привычных "шах", "мат" и "пат" можно объявить "гардэ", что означает нападение на ферзя.
До XV века ферзь мог ходить только на одну клетку по диагонали. После XV века движение по диагонали не ограничивалось.
Происхождение слова
Название "ферзь" происходит от перс. ferz‎, что означает "советник", "визирь".
Во многих европейских языках ферзя называют "королевой". Однако нет единого мнения о происхождении названия.
Первая версия гласит, что во французском языке слово ferz со временем преобразовалось в vierge, т. е. "девственница, дева".
Вторая версия переносит нас в Испанию XV века, когда наибольшая власть была сосредоточена у королевы Изабеллы Кастильской. Таким образом визирь был замещён королевой в Испании, а после и в других странах.
Российский ферзь
В России ферзя часто наделяли дополнительным ходом как у коня. Такие правила действовали в XVIII и начале XIX вв., в этом случае фигуру называли "ферзь всяческая".
Вес ферзя
Относительно материальной ценности ферзя и сопоставления его игровой силы с другими фигурами существуют различные оценки. Но чаще всего шахматисты сходятся во мнение, что один ферзь по силе равен 9,5 пешкам или трём коням, но уступает двум ладьям..
Ромашковый букетРомашковый букет
В незнакомку я влюбился,
Из соседнего двора,
Признаться я в любви стеснялся,
Я страдал сходил с ума.

Мне недавно дед поведал
Про замечательный сюжет,
И когда-то деду бабка,
Рассказала про сюжет.

Если любишь, даже втайне,-
Говорил мне старый дед,-
Есть старинное поверье
В ромашковый букет.

И ромашки в том букете,
Лично набраны должны,
И лично набраны на поле,
Вот тогда они сильны.

Кому букет ромашек даришь,
Он любимый человек,
И не надо слов признаний,
За ромашковый букет.

Что поведал дед спасибо
Про замечательный сюжет,
Ромашек я набрал любимой,
Подарил такой букет.

Пусть ромашковый букет,
Влюблённый радует народ,
И ромашковый букет
Также счастье принесёт.
"Эхо старых следов"22 июня - День памяти и скорби. Ветеранам Великой Отечественной
Когда в наш дом вдруг ворвалась
Войны жестокой канонада,
Вы отложили все дела
И воевали так, как надо!

Был раскалённым каждый ствол,
Рвались снаряды, выли мины...
Кто как герой с войны пришёл,
Кого-то ищут и поныне.

Не все вернулись с той войны.
Но знаем мы, что души павших
Горят, как вечные огни,
В сердцах, в глазах и в песнях наших!

Нам не поднять бы головы,
Рабами жить в родных просторах,
Когда б не наступили вы
На горло гитлеровской своре.

Спасибо вам, что вы дошли
В том, сорок пятом, до Берлина.
Поклонимся вам до земли
Мы в день победной годовщины...

Всё дальше нас несут года
От той победной славной даты,
Но вы для нас всегда, всегда
Войны суровой той солдаты!
"Хроники самарочки"Самая короткая ночь... День памяти и скорби
22 июня 1941 года — одна из самых печальных дат в истории нашего народа — начало Великой Отечественной войны, которая является составной частью Второй мировой войны.

Ромашковый букетТы всегда моя отрада
Мы с тобою встретились случайно,
В день осенний в сентябре,
Столкнулись мы с тобою взглядом,
На бульваре на скамье.

Нам судьба дала начало,
И благодарен я судьбе,
Что судьба нас повенчала,
И жить дано с тобою мне.

Сорок пять лет за плечами,
Жизнь серебром дала сиять,
Пусть сорок пять лет за плечами,
И я хочу тебе сказать:

Ты всегда моя отрада,
Ты морщинки не скрывай,
Делать этого не надо,
Лучше их не замечай.

Ты красива, как и прежде,
Мне как прежде ты мила,
Ты любима мной навечно,
И бесконечно счастлив я.

Осенний лист чуть золотится,
День ясный тёплый в сентябре,
Наша жизнь в году раз мчится,
Где повстречались по судьбе.
Заметки на стенеЯ иду тебя искать (продолжение 36)
Наташа напряглась. Какая-то часть её знала, что за сон ему приснился.
Беги отсюда, Наташа, пока не поздно. Уноси отсюда ноги.
Наташа слушала, как Вадим пересказывает ей свой сон, и её тело покрывалось мурашками. Как такое возможно? Как один и тот же сон мог приснится двум людям одновременно?
"Хроники самарочки"Как по Самаре слонов водили: двое слонов устроили променад на самарской парковке
Слоны в Самаре?

Слоны - в Самаре!

Откуда в Самаре слоны? Высокие деревья заслоняют кронами этих удивительных животных, которые никогда здесь не жили, а может Самара – родина слонов?
«Живое перо поэзии»ВЗГЛЯД ИЗМУЧЕННОГО ЗВЕРЬКА
ВЗГЛЯД ИЗМУЧЕННОГО ЗВЕРЬКА

У заезжего старика,
Что в толпе, будто на ладони,
Взгляд измученного зверька –
Скорбен, пристален, обездолен.
И почто его занесло
В наш неприбранный городище,
Где без подати тяжело
Бесконечно голодным нищим.

Может, ищет родню свою,
Что души к нему не питает?..
Робко денежку подаю –
Не берёт, головой мотает.
Мне б стрижом в небеса, да в крик,
Слёзно глядя на образ хлёсткий…
Затерялся седой старик
В безразличии перекрёстка.

В тихом сквере сижу молчком,
Пью прохладную «Аква Виту»,
Неприкаянным стариком
Голова до краёв забита:
Где ночлежку себе найдёт?
Где деньгу на прокорм «сколотит»?
Сгинет дедушка, пропадёт
В этом вечно гнилом болоте.

Я две ночи подряд не спал,
Размышлял о дедуле нищем.
Я бы с радостью отыскал,
Только разве его отыщешь.
Проза жизни всегда горька,
Где же ты, старичок пропащий?..
Взгляд измученного зверька
Вспоминается мне всё чаще…

© Copyright: Владислав Терентьев Самара, 2019

Траектория дождяКоллаж из трех книг
Зазеркалье душиГрешница
Тихий… В рассветном белёсом тумане – особенно.
Бог утирает слезинки травой: Богу – Богово.
Сгиб коромысла раскачен биеньем подрёберным.
Ранняя поступь привычна по склону пологому.

Полнятся вёдра, как бременем грудь: бабе – бабово.
Плеск будоражит покой запотевшего зеркала.
Грешница, не утирая слезы́ – в реку капала.
Тут же обратно с водою бесцветною черпала.

Тут же обратно на горб не испитую долюшку –
Пить-упиваться – тоска не иссякнет, не высохнет.
Счастье течением сносит – с судьбой не поспоришь тут.
Сердцу людские сухие законы не писаны.

Руки распахнуты – сгиб коромысла приласканный
Вместо возлюбленных плеч голубка незаконного.
День за спиной набирается майскими красками.
Тихий… Молчаньем вещающий суть: Дону – доново.
КривоРожкаТакие времена
Он, к сожалению, исчез,
Мир мушкетеров и повес –
Какие были времена, какие нравы!
И тот, кто в ссоре с кем-то был,
Он не хамил, и не грубил,
А говорил: «Нет, сударь, Вы не правы!».

И тут же шпагу доставал,
И даме ручки целовал,
И твердо знал, что честь его чего-то стоит…
Но это было так давно…
Я это видела в кино.
А в жизни мне не довелось. Да и не стоит!

Теперь другие времена,
В ходу простые имена,
И все мы матом изъясняемся отлично…
За миску каши и кровать
Себя готовы продавать,
А слово «честь» звучит почти что неприлично.

Сегодня может наша знать
Конкретно женщину назвать.
Потом цветы ей подарить. Восьмого марта.
А разворованный бюджет –
Всего лишь новостной сюжет…
Вот интересно, что же с нами будет завтра?
«Живое перо поэзии»И СНОВА О ВОЙНЕ
И СНОВА О ВОЙНЕ

Нет, из памяти не выброшу
Слово горькое «война»,
Все подробности я выспрошу,
Пусть поведает она,
Как пришла без приглашения,
Кровь людскую пролила
И безмерные лишения
В чёрной торбе принесла.

Не упрятать ей под сажею
Факта этого лютей,
Как сожгли фашисты заживо
Русских женщин и детей,
Как бомбили «серокрылые»
Всюду отчину мою…
Глядя в рытвины унылые,
Я поклоны павшим бью.

Счёт сегодня уменьшается
Тех, кто в битвах устоял.
Хоть к землице приближаются,
Но никто не утерял
Чувство крепкой русской доблести,
Той, что Господом дана.
Нет чудовищнее повести,
Что поведала война.

© Copyright: Владислав Терентьев Самара, 2019

лирика,прозаЧёрное пальто
(Анне Ахматовой посвящается)

Чёрное пальто твоё на вешалке -
Нелепо, неуместно, безрассудно!
Пугали нас НВКД и СМЕРШами,
Под гриф «секретно» пряча наши судьбы.

Отступники – от Ермака до Стеньки,
И от «Крестов» - до ужасов ГУЛАГа,
Неловко оступившись на ступеньке,
Ушли на эшафот нетвёрдым шагом…

Я реквием писала кровью чёрной!
А новый стих – ещё одна молитва…
Пальто твоё в прихожей – обречённо
Висит на вешалке.
Но я к нему привыкла!

Ни этих стен, ни этих книг не брошу -
Они пропахли смертью, как духами,
К моей груди навек приколот брошью
Талант к любви, осиянный стихами!

Мой волос чёрен, будто ночь в Ташкенте,
В одном лице – монашка и блудница…
Мой профиль – будто оттиск на монете,
Мои стихи – как раненые птицы…

Пальто твоё на вешалке пылится.
А жизнь – пустяк! Разменный рупь в кармане…
Да, я была, была тогда блудницей
На страстных зарисовках Модильяни!..

Кольцо с финифтью
Бережно храню,
Оно на пальце безымянном светит матово…
Я на ветру веков и вех стою…
За всё,
За всё
Тебя благодарю!
И вензель к эпилогу:
«А» - « Ахматова».
"Их знали миллионы"350 лет со дня рождения Леонтия Магницкого


Леонтий Филиппович Магницкий (Телятин) родился 19 июня 1669 года в городе Осташков Тверской губернии, в семье крестьянина. С детства Леонтий стремился к обучению, самостоятельно изучил чтение и письмо.

В 1684 году он поехал в Волоколамский монастырь и остался там чтецом. С 1685 по 1701 годы Леонтий обучался в Славяно-греко-латинской академии.
"Хроники самарочки"На самарской набережной зажгут «Свечи памяти»


В день памяти и скорби, 22 июня с 21.00 до 22.30 на территории 3-ей очереди набережной реки Волга (Некрасовский спуск, памятник Юнгам Военно-Морского Флота) пройдет Всероссийская патриотическая акция «Свеча памяти».
КарагайСветка (стилизация на ДР))
Раз в деревне русской
Молодой мальчонка
Девочку блондинку повстречал.
Звали её Светкой,
Светлою девчонкой,
Вся она светилась как свеча.

Хулиган бывалый
Заболел любовью.
Рвал для ей ромашки и вздыхал.
Пить-курить он бросил
И однажды кровью
"Светка" на берёзе написал.

припев
Светка, ты моя свечечка,
В сердце зарубка вечная,
Светка, Светлана ладная,
Ты ненаглядная.

А сама Светлана
Сердцем хулигана
Просто забавлялась как мячом.
То под небо бросит,
То ударит о земь,
Всё ей "хи-хи-хи" да нипочём.

А в натуре Светка
Тоже хулиганка.
Яйца воровала с-под курей.
Жарила их ночью
Вкусно было очень,
Не было раскаянья у ей.

припев
Светка, ты моя свечечка,
В сердце зарубка вечная,
Вяжет, воровка ловкая,
Сердца верёвкою.

Младшую сестрёнку
Лестью и обманом
Заставляла Светка воровать:
С тумбочки конфеты,
Шаньги, сигареты
Заставляла ей носить в кровать.

Только мальчик Миша
Ничего не слышал,
Он любил Светлану всё сильней.
Ночью под Луною
Он глядел в окно ей
И, рыдая, он мечтал о ней.

припев
Светка, ты моя свечечка,
В сердце зарубка вечная,
Светка, Светлана ладная,
Ты ненаглядная.